Читать книгу - "Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина"

к восстановлению в институте был сделан. Ночью он был дома, повторял иммунологию и почти не спал, а сразу после зачета, в обед, пришел к Кате.

Глаза буквально слипались, но дома он оставаться не мог: вдруг испугался, что она расстроится, если будет ждать его до вечера. «Еще решит, маленькая, что я совсем не приду…» — подумал Саша и, быстро собравшись, пошел по тропинке через двор. Про себя он часто называл ее всякими ласковыми именами, но когда у него получалось сделать это вслух, злился на себя: зачем, думал он, давать девочке надежду на долгие отношения? Я и так веду себя, как последний подонок: прихожу и ухожу, когда вздумается, ничего ей не говорю… А она, птичка, ни разу не спросила, приду ли я завтра. Но ведь видно, каждый раз видно, что ждет меня и боится, что не приду…

Катя обрадовалась, когда он позвонил ей и сказал, что идет к ней. Она спустилась, чтобы открыть ему дверь в подъезде — замок в очередной раз был сломан, и попасть внутрь можно было только, открыв дверь вручную.

— Ну как, сдал? — спросила она, улыбаясь.

— Угу… Сда-а-а-ал, — ответил Саша и прижал ее к себе. — Давай поспим, а?

— У тебя такой жалобный голос, как будто это я тебе каждую ночь спать не даю!

Они вошли в квартиру.

— Иди, ложись, мученик науки!

— Я без тебя не усну… — снова жалобно протянул Саша.

— Иди, я приду сейчас! Пить хочу.

Когда она зашла в спальню, Саша уже лежал в кровати, и глаза его были закрыты, словно он на самом деле уснул так быстро.

Катя внимательно смотрела на него, развязывая поясок халата: «Спит… — думала она. — Под глазами черные круги, бледный какой-то… Наверно, всю ночь зубрил! Как же это все-таки тяжело — учиться в меде…» Тут Саша, не открывая глаз, хрипло позвал:

— Иди ко мне, я уже отключаюсь…

Катя нырнула под одеяло, и моментально оказалась у Саши под боком, а он, прижав ее к себе, тут же уснул. Катя поворочалась, устраиваясь под его крепкой рукой поудобнее и, вздохнув, замерла. Спать ей не хотелось: с ее распорядком дня это было неактуально, потому что за неимением других занятий, кроме встреч с Сашей, Катя могла спать целыми днями, что, собственно, частенько и происходило. Долго-долго смотрела она на спящего рядом с ней мужчину: почему-то он, в то прекрасное лето еще совсем молодой, вызывал у нее только такое определение — мужчина. Он слегка посапывал совсем близко от нее, и Катя любовалась красивым профилем, густыми черными ресницами… Линия губ, не перестающая приводить ее откровенное восхищение, сильная красивая шея, а вот — та самая ложбинка над ключицей, уткнувшись в которую, можно услышать, как бьется его сердце.

Катя протяжно вздохнула и подумала: «Ладно, пусть поспит… Видимо, он и вправду вымотался за последние дни. Я вообще не представляю, как он выдерживал: днем зубрежка, а ночью… я». Тут она снова вздохнула и прикрыла глаза, решив просто полежать и подумать о чем-нибудь приятном, пока Саша будет отсыпаться, однако и ее довольно быстро сморил сон: начав дышать в унисон со спящим Сашей, она вскорости уснула сама.

Красный закат в окне какой-то небольшой комнаты горел необыкновенно красивыми переливами. Заходящее солнце было словно подернуто совсем прозрачными, как дымка, облаками. Небо, вверху уже начинающее темнеть, было серо-синим, фантастически красивым, а внизу, там, куда тихонько скатывалось красное, прикрытое облаками, словно покрывалом из полупрозрачной органзы солнце, — лазоревым. Оттуда, из далекой-далекой дали, где — Катя знала — все хорошо, и нет ничего, кроме любви, исходила такая нежность, что слезы навернулись на глаза. Смахнув слезинки, Катя огляделась вокруг. «Где это я?», — подумала она и, встав с широкой металлической кровати с коваными спинками, подошла к окошку. За окном были видны крыши домов, и они были совершенно не такие, как дома, в Новосибирске. Это были где черепичные, где покрытые чем-то вроде шифера крыши небольших, в два-три этажа, зданьиц. Домики были явно старинные, но все почему-то каменные, а не деревянные, какие привыкла видеть Катя в родном городе.

«Странно, — снова удивилась она. — Я что же, не дома? А где?» — и она оглянулась, разглядывая комнату, в которой так неожиданно проснулась. Саша спал на кровати, раскинувшись «звездочкой» под легким светлым покрывалом. Кроме кровати, в комнатке стояли две тумбочки и небольшой плетеный сундук. Одна створка окна — левая — была полуоткрыта, и ветерок колыхал штору из светлого льна.

Кате стало тревожно и одновременно так необычно нежно и трепетно на душе, словно в мире не существовало в тот момент ничего: только этот прекрасный закат в незнакомом, но таком милом окошке, только веселые черепичные крыши домов у нее перед глазами, только широкая кованая кровать, на которой спит единственный во всей Вселенной человек — ее мужчина, лучше которого нет…

Слезы снова покатились из-под ресниц, Катя всхлипнула и, смахнув их, вдруг почувствовала прикосновение собственных пальцев к лицу. Приподнявшись с подушки, она увидела необыкновенный красно-лазоревый закат в окне и поняла, что проснулась. Не было той светлой славной комнаты с кованой кроватью и льняной шторой на окне, не было легкого ветерка, который нежно прикасался к Катиной коже, не было плетеного сундука в изножье кровати, да и сама Катя уже не стояла у приоткрытого окна и не видела жизнерадостных черепичных крыш на каменных домишках… Испугавшись, что и Саша исчез, Катя вздрогнула и окончательно пришла в себя. Повернув голову, она со вздохом облегчения обнаружила любимого мужчину рядом с собой — он, все так же слегка посапывая, крепко спал.

Катя встала и открыла дверь на лоджию, чтобы лучше был виден тот необыкновенный закат, что горел за окном, и стала смотреть на него, любуясь темнеющим серо-синим небом и